Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

— Пап, ну что Родионыч, Родионыч! Известно всем, какой он советский патриот. Ничего другого от него не услышишь.

— Разве он не прав?

— Ты прав, он прав, — с раздражением ответила дочь. — Только расклад такой: куда Сергей — туда и я. Он мой муж, и решать будет он.

Точка в споре была поставлена разящая, свинцовая. Янович онемел, чувствуя, как мозг оставляют мысли. А Снежана, наслаждаясь тишиной, расчёсывает волосы огромной щёткой.

— Как она? — спросила Снежана, разглядывая своё лицо в зеркале над лобовым стеклом.

— Забудь, — брякнул отец. — У тебя — диплом, свадьба, у неё — палата, капельница. Я заплатил, реабилитация будет долгой. Доктор сказал — год.

— Круто.

— Доча, её сестрёнка часом не замешана в этом? Любительница джин-тоника, — ухмыльнулся Валерий.

— У тебя всегда Натаха виновата.

Снежана, закинув в сумку огромную щётку, огляделась. Волосы лежали на плечах волнистыми чёрными прядями, за окном вдалеке проносились то серые многоэтажки, то крепкие, как осенние боровики, терема.

— Да уж, чувствую себя фараоншей в колеснице, — продолжила Снежана, разглядывая колесницы смертных рангом ниже. — Клёво, — сказала она и бросила сумку на заднее сиденье. — Пап, ты её салон красоты продай! Я тебя в марте ещё просила. А то я его взорву!

— Поговорим позже, время терпит.

— Нет. Не терпит. Я своё вчера оттерпела. Надо этот гадюшник с лица земли стереть. Там она никогда пить не бросит, у них тусовочка, клуб фемин сложился. Ну ты же в теме. Пьют по календарю, согласно красным дням. И Натку не жалуют, она изгой у них — перед Гацко стелется, носки ему гладит. А в сауну её зовут поприкалываться, у Натки размер последний икс. В ночной клуб — никогда. Деревней считают, — нахмурилась Снежана. — За день до… она утром приплелась, в казино тусила. Я заглянула в спальню — храпит, смердит, колготки на полу, а ноги в туфлях. Я дома решила остаться, но у нас няня ночевала и отговорила меня. Хочет, чтобы я диплом защитила на «отлично». Ну и, говорит, встала мать к обеду, в душ, кофе пол-литра засадила, с Мишуном поиграла, кормила его даже и виноватая такая на работу потянулась. Анастасию Сергеевну о происшествии просила не докладывать. Сказала, что расстроилась очень — две штуки баксов проиграла. Потому маленько виски накидалась, типа от горя — два дринка всего. Врёт! В спальне перегар стоял — забалдеть можно от одного вдоха. А няня что? Тебе звонить, а ты — на танке!

— Ну, я же прощён уже, — взмолился танкист.

— Ну да, — вздохнула Снежана, — прощу, если её салон продашь. Он ведь на тебе болтается. И всех уволь, всех тёлок, а массажистку по статье. Вообще всех по статье, за пьянство на рабочем месте. — Снежана сжала кулаки. — И зачем вы поженились? Ты хоть в юности любил её?

— Все пацаны за ней бегали, — ответил с улыбкой Валерий. — А я отбил. Парень у неё был, крутой десантник на «Жигулях». Я дрался не раз. Родионыч тоже бдил. Ну и потом ты получилась, быстро очень, как снег на голову. Поэтому и назвали тебя — Снежана. — Танк остановился под красным оком светофора, и его водитель, набрав полную грудь воздуха, спросил: — Ну, откровенность за откровенность. Как у тебя с Серёгой там? Ты смотри, никаких отношений до брака не допускай, спешить нельзя, это я тебе из собственного опыта. Пусть в жизни всё идёт своим чередом, второе следует за первым, а третье за вторым. И потом, наши деды и отцы не зря такие правила установили, для счастья семейного, понимаешь, чтоб дети рождались здоровые, род человеческий приумножался. Какой-то ещё высший смысл в этом есть, может и божественный. — Валерий оторвал руки от руля и сделал несколько круговых движений в воздухе, продолжая недосказанное языком жестов.

Дочка обвела глазами очерченные отцом фигуры в воздухе, но нетактичные вопли чужих клаксонов остановили мастер-класс по дирижированию добрачными отношениями. Отец ударил по педалям и чертыхнулся. В лобовое стекло стучал леденцово-зелёный свет, а в окно Снежаны стрелял угрозами до боли знакомый палец, корявый, с чёрным когтем. Отливающий красным глянцем «Опель» поравнялся с танком. В тени своего салона «Опель» скрыл водителя-хозяйку, палец которой привык направлять свой боевой коготь в окна чужих авто.

— Признаюсь. С твоим женихом по этой теме я переговорил сразу, при первом же знакомстве, — сказал отец и кинул взгляд на дочь, у которой тут же синим гневом вспыхнули глаза.

— Как ты мог? — воскликнула доча.

— Сергей обещал, типа всё по совести. Надеюсь, он своё слово сдержал?

Снежана подпрыгнула, и только ремень безопасности удержал её в кресле.

— За моей спиной? — крикнула доча. — И Родионыч в сговоре?

— Ну, он же крёстный! — возмутился отец.

— Ему-то какое дело? Пусть за сынком приглядывает! Со стюардессой живёт, незаконно!

— Артём взрослый уже. Потом, он мужик как-никак!

— А! А Сергей не мужик, значит? Спасибо, папуля, — съязвила доча.

— Малыш… не злись. Я из любви. Волнуюсь. Родионыч тоже в тебе души не чает.

— Не чает? Вот пусть у себя в огороде порядок наведёт. — Снежана отвернулась и нахмурила лоб. — Да и ты не ангел.

— Это в прошлом, — отрезал отец и напряг шею. — Знаешь… Я жениться решил.

— Ага. У меня будет новая мама. Какая прелесть, — съязвила Снежана. — Надеюсь, она не младше своей падчерицы? Если это твоя секретарша — обо мне забудь. Я не только в Штаты, я в космос от вас сбегу! В другое измерение!

— Нет, доча, нет! — смутился отец. — Я люблю её всю жизнь.

— Драматично. Я соображаю, о ком ты. И когда свадьба?

— Не то чтобы свадьба. Просто подпишем договор с государством. Свадьба — дело молодых.

— Не могу сказать, что я в восторге. В космос не сбегу, но в Штаты — не обещаю, — ухмыльнулась доча. — Да, в традиции нашей семьи, я должна переговорить с твоей невестой с глазу на глаз.

— Да? — удивился Янович.

— Конечно, — подтвердила Снежана. — «Пусть в жизни всё идёт своим чередом, второе следует за первым, а третье за вторым», — продирижировала она три такта из симфонии добрачных отношений, написанной её отцом для сегодняшнего разговора. — Ты не догадался? Какая досада. Я поговорю с ней по-женски: невеста должна сохранить чистоту до официальной регистрации.

Янович прыснул от смеха:

— 1:1, — прогоготал он.

— Нет! — рассмеялась Снежана. — 1:0.

Смех остыл быстро. Пауза каждому заморозила губы и на ушко нашептала своё: «Ты — прав… прав».

— У нас прямой разговор получился, — первым сдался отец. — Пока ты молчишь, буду один партию тянуть. В монолог ухожу. — Снежана чуть повернула голову и напряглась. Отец продолжил: — Давай шашлычков закажем домой? Индейку будешь?

— Мне всё равно, я есть не хочу, — ответила капризная принцесса.